Расскажите свою историю неизлечимых привычек, навязчивых идей и болезненных привязанностей
Пожалуйста, проверьте все, что вы написали. После отправки формы у вас не будет возможности внести изменения.

Нажимая на кнопку «отправить», вы даете согласие на обработку своих персональных данных
Как вас зовут?
Было ли у вас онкологическое заболевание?
Если да – расскажите, пожалуйста, кратко, какой диагноз и текущий статус.
Какие занятия приносят Вам наибольшее удовольствие?
Расскажите о ваших неизлечимых привычках, чего Вы боитесь или без чего не можете жить
На что, кроме семьи, быта и работы, Вы тратите свое время?
Какие сильные увлечения у Вас есть?
расскажите о занятии, хобби или спорте, которые увлекают Вас с головой
Ваши близкие, друзья или коллеги замечали за вами какие-нибудь необычные привычки или особенности?
Существуют ли какие-то ритуалы/действия, которые Вы совершаете регулярно
кроме необходимых, таких, как чистка зубов
Если вам выдался свободный день/вечер в одиночестве, чем вы займетесь?
Что Вас успокаивает/умиротворяет лучше всего?
Какие события/ситуации или действия других людей обычно выводят Вас из себя?
Как вы обычно проводите выходные?
Почта или телефон для связи
Укажите удобный для вас формат связи. После обработки анкеты координатор проекта свяжется с Вами для размещения Вашей «истории» на сайте

#РАКЛЕЧИТСЯ

Истории людей, победивших рак,
но не свои привычки
Наталья Шифрин
Мой постоянный поиск новых рецептов не лечится,
в отличие от рака
Готовить я любила с детства. Тетя работала шеф-поваром, тогда это называлось «повар-бригадир». Она потихоньку делилась секретами, учила волшебству превращения любых продуктов в невероятно вкусные блюда.

Самым загадочным и интересным местом была для меня в детстве кухня большого провинциального ресторана. Я росла. Школа, кулинарное училище, работа в ресторане, карьера от официанта и бармена до шеф-повара и управляющего рестораном.


Еду я изучала. От физических и химических свойств до теплых чувств и гастрономического наслаждения. А потом болезнь. Единственное, чего мне в больнице не хватало — это плиты и возможности готовить. Но у нас была забава с подругами по больнице, мы часами делились рецептами и придумывали, как и что мы будем есть и готовить дома. Сельдь под шубой, жареные кабачки с чесноком, пельмени с бульоном, баклажаны с томатом, плов с бараниной, жареную курицу.

Потом я не выдерживала, звонила мужу, и он привозил мне кабачки и куриные крылышки. Между химиями я уделяла время на покупку продуктов, отрывалась по полной на кухне. Мне хотелось готовить, искать новые рецепты, еще готовить. Думаю, что очень во многом мне это помогло. Я хотела готовить и через это хотела жить. Было некогда жаловаться, искать, где что болит, голова занималась абсолютно другим. И все это время рядом был мой муж. Он, его любовь и его отношение — это тоже сто процентов успеха. Он не жалел меня, он помогал, был рядом.

Я знаю точно, что очень помогает любовь близкого человека (ни в коем случае не жалость! Жалость убивает!) и любовь к какому-то делу. Ведь любовь — это и есть жизнь. Сейчас я стою на учете у онколога-гематолога. Проверяюсь раз в полгода. Люблю жить и живу.
А потом болезнь. Единственное, чего мне в больнице не хватало — это плиты и возможности готовить.
Диагноз мне поставили примерно через два года после появления первых признаков. И нет, это не медицина и не врачи виноваты. Я сама пыталась объяснить себе, что все хорошо на самом деле, что это просто усталость, простуда, очищение организма (я тогда была веганом и переходила на сыроедение).

Я пыталась лечиться содой, соком лимона, позитивным мышлением и БАДами. Не помогало. Я начала задыхаться. Не могла ходить, потому что воздуха не хватало, спала только на одном боку. Начала обследоваться. Поставили лимфому. Было мне тогда 36 лет. Первая химия была тяжёлой. Я оказалась не готова морально — к одиночеству в палате, к ограничению свободы, к выпадению волос, к плохому самочувствию, к стоматиту и невозможности есть, к постоянно привязанной ко мне капельнице.
Первой едой был больничный суп с фасолью. Какой же он мне показался вкусный!
Я ревела, требовала наркотических препаратов для сна. Первую химию мне прервали — перестал работать кишечник. Когда от меня отцепили трубки капельниц, я немного успокоилась. Начал проходить стоматит. Первой едой был больничный суп с фасолью. Какой же он мне показался вкусный!

Организм постепенно привыкал. Кишечник заработал, рот болеть перестал, опухоль, мешавшая дышать, немного уменьшилась. Я почувствовала вкус к жизни и захотела еды. Черного хлеба с майонезом и шпротами. А потом — самый большой гамбургер из «Макдональдса». Скажу по секрету, когда балансируешь на грани жизни и смерти, становится неважным правильное питание, размер одежды и любовь к животным.

И потом я уже лечилась нормально. Гуляла по больничным коридорам со стойкой с капельницами, читала.