Александр Горохов
Я узнал, что у меня рак, когда мне было 27 лет. К этому возрасту я подошёл с массой вредных привычек. Работа журналистом вообще предполагает довольно агрессивное снятие стресса. Не могу сказать, что я любил их, это не так — работа и вредные привычки и были моей жизнью.

Конечно, я не бросил их, когда узнал о диагнозе. Но расстроился ли я или испугался? Нет, я продолжал жить своей обычной жизнью, только с новым небольшим обременением. Я просыпался, читал новости, писал в редакционный чат. Разве что не ходил на работу чисто физически.

Конечно, когда ты восстанавливаешься после полостной операции или лежишь пластом после химии, то становится довольно сложно читать новости. Но я и тогда продолжал их читать. В каком бы состоянии ни был журналист, он должен знать, что происходит, это не лечится.

Поэтому самое сложное — это оказаться без интернета, особенно если прямо сейчас разворачивается какое-то важное событие. И ты примерно предполагаешь, что происходит, но связи с миром у тебя нет. Вот это действительно страшно и очень выводит из себя.

Моя жизнь довольно круто поменялась — я бросил или скорректировал большинство своих вредных привычек. Я даже ушёл из любимого места работы, где меня максимально поддерживали во время болезни.

Я не бросил только одного — постоянно читать новости и беситься, когда нет интернета. И впадать в ярость от несправедливости, ведь какой ты журналист, если не впадаешь в ярость от несправедливости.
Сейчас мне 30. С курса химии прошло три года. Врач разрешил ездить на обследования не раз в три месяца, а раз в полгода.